Среда, 21.08.2019, 08:08
Привет, Гость | RSS | Главная | Регистрация | Вход | Контакты| Личные сообщения ()

Аномалии и феномены [2211]Астрология,предсказания [1691]Вокруг света [759]Гипотезы и версии [2172]Загадки истории [2772]
Здоровье,человек [1882]Интересные факты [3246]Космос,астрономия [1278]Люди и судьбы [819]Наука и технологии [546]
Новости и жизнь общества [2391]Паранормальное [1311]Практическая магия [767]Прогнозы ученых, исследования [759]Самопознание,психология [1570]
Спорт и йога [301]Стихия,климат,экология [2464]Тайны религий [394]Теории заговора,тайны планеты [626]Уфология и НЛО [933]
Фильмы и видео [3507]Фотоподборки и смешные кадры [1112]Фэн-шуй [182]Цитаты и мысли [412]Частное мнение [408]

НАША ПЛАНЕТАВТОРАЯ ПЛАНЕТАИЗ ЖИЗНИ.РУФОРУМГЛАВНАЯ ПРАВИЛА
Меню сайта




Статистика

Онлайн всего: 17
Пользователей: 14
Сейчас комментируют: 3

Яндекс цитирования


Календарь

Главная » 2019 » Июль » 14 » Возвращение на Святую землю » ДОБАВИТЬ МАТЕРИАЛ
09:59
Возвращение на Святую землю


Беляев Леонид Андреевич – заведующий Отделом археологии Московской Руси Института археологии Российской академии наук, доктор исторических наук, член-корреспондент РАН

- Насколько линия развития археологии отличается от путей развития других наук?

- Вопрос неожиданный, но я попробую ответить. Дело в том, что археология довольно старая наука. Она сопровождает человечество со времен появления знания как такового. В истории Древнего Вавилона и Древнего Египта мы находим сведения о попытках получить информацию от более ранних памятников. Это очень точно отражено в стихотворении Киплинга:

«Каменщик был и Король я - и, знание свое ценя,

Как Мастер, решил построить Дворец, достойный меня.

Когда разрыли поверхность, то под землей нашли

Дворец, как умеют строить только одни Короли».

(Редьярд Киплинг)

И это не выдумка Киплинга. Это воздействие на него литературы того времени, в которой уже описывались случаи, когда правитель, скажем, одного из государств Ближнего Востока при строительстве своего дворца или храма находил предметы более ранних эпох и даже пытался их атрибутировать. Поэтому, если говорить об археологии как попытке получить знания от старинных объектов, то археология ровесница астрономии.

Ученые Древнего Рима и Древней Греции пытались исследовать и описывать древности, связанные с религиозным поклонением. Само слово археология появится в текстах греческих авторов в значении знания о прошлом.

А в Древнем Риме древностями торговали антикварии. Существовала практика разграбления древних городов с целью найти старинные предметы, чтобы потом их продать. В этих условиях появились первые подделки. Поэтому нужна была атрибуция.

Великий сатирик Марциал написал замечательное двустишье:

«Всё, что подделал не ты,

Думаешь древняя вещь»?

Эта фраза уже в то время была очевидной – нужно разбираться в древностях, чтобы их собирать. Так возникла археология.

В средние века археология имела своеобразную форму, но не менее интересную. В те времена ценилась святость предметов − реликвий. Под реликвиями понимали, прежде всего, останки мучеников, для поиска которых проводились раскопки. Первым археологам попадались не только священные предметы, но и по-настоящему древние вещи, вызывающие интерес.

Истинная наука начинается тогда, когда мы задумываемся над тем, почему мы думаем о предмете так, а не иначе. И это очень важная вещь. Почему нас интересует этот предмет? Что нас заставляет им интересоваться? Вот с этого момента зародилась настоящая современная археология.

Первые организованные раскопки начинаются в эпоху Ренессанса вместе с процессом осмысления – а что делать с найденным предметом, какой смысл несет находка? В Италии в XVI веке археологи впервые спускаются в катакомбы. Но не с целью найти какие-то «красивости», а с целью изучить древности.

Весь путь археологии описывать сложно. Это широкая область знаний со своими взлетами и падениями. И если говорить о строго методической археологии, то формируется она довольно поздно. И в этом смысле археология, конечно, намного моложе других наук. Только в середине XIX века появляются серьезные методики, на разработку которых уйдет 100 лет. И лишь к середине XX века кристаллизируется то, что мы сегодня называем археологией.

Современная археология - это очередной этап. В середине ХХ века она пыталась попасть в число точных наук, но ей это явно не удалось. Археология требует достоверного знания и точности, но в пул точных наук, в которых используется свой математический язык, она не продвинулась, попав в такие болота, из которых сложно было выбираться.

"МНЕ БЛИЗКИ ЭПОХИ РАЗГОВАРИВАЮЩИХ ЛЮДЕЙ, ПИШУЩИХ ЧТО-ТО. МЫ НЕ ЗНАЕМ, КАК ЛЮДИ ГОВОРИЛИ ДРУГ С ДРУГОМ ДО ПОЯВЛЕНИЯ ПИСЬМЕННОСТИ. НО С НАЧАЛОМ ПИСЬМЕННОЙ ЭПОХИ МЫ УЖЕ МОЖЕМ С НИМИ «ОБЩАТЬСЯ»"

И сейчас археология вновь осознает, что область естественных наук ей гораздо ближе. Ранние периоды развития археологии являются, в сущности, накоплением естественнонаучных знаний с применением методов естественных наук. Хотя сама археология, конечно, наука историческая.

- Все науки, так или иначе, пытаются ответить на какие-то вопросы. На какой главный вопрос стремится ответить археология?

- Если говорить о главном вопросе, то я не думаю, что археология чем-то отличается от любой другой науки. Она стремится ответить на тот же цикл вопросов: как устроен мир? Зачем в нем появился человек? Когда он появился? Как он думает? И почему он думает так, а не по-другому? В конечном счете, на все эти вопросы должна отвечать именно археология.

В этом смысле археология – широкая наука. Она занимается природной средой, в которой человек обитает и частью которой является. Также она близка к физической антропологии и разным областям биологии. И, конечно, она выходит далеко за пределы этих границ, попадая туда, где живет язык и речь. Ведь археологические памятники – это часто говорящие памятники.

Для всех археологов это значимо, но в разной степени. Мне близки эпохи разговаривающих людей, пишущих что-то. Мы не знаем, как люди говорили друг с другом до появления письменности. Но с началом письменной эпохи мы уже можем с ними «общаться». И это как раз то, чем занимается моя археология.

Хотя некоторые так не считают – мол, археолог выкопал какой-нибудь архив клинописных табличек и руки умыл. А дальше начинают работать филологи, лингвисты, историки древнего мира. Но это не вполне так. Именно археолог формирует весь контекст найденных древностей.

Археология идет рука об руку с эпиграфикой, филологией, дисциплинами, изучающими мифологию и так далее. И, конечно, археология неразрывно связана с древним искусством. В учебных заведениях Запада археология зачастую объединена в одну кафедру с историей искусства. И в этом есть смысл. Хотя многие археологи стараются от этого откреститься. Но я думаю, что не стоит с водой выплескивать ребенка.

На Западе очень любят археологию как понятие, там она представлена в самых разных вариантах – археология книжного переплета, археология чернильниц и так далее. Собственно, при желании и любого из нас можно описать археологически.

- А вспомните свою первую экспедицию. Какие были эмоции? Каково это было – оказаться там?

- Эмоции были бурные. Большинство археологов начинают с экспедиций, будучи студентами и даже школьниками. Но в моем случае было иначе. Я выбрал археологию как научную дисциплину, которой буду заниматься, примерно в 7-8 классе. Я стал читать книги по археологии и возрадовался невероятно, потому что книги с грифами Академии наук оказались мне понятны. Конечно, некоторые термины были неизвестны, но всегда можно было посмотреть значение в энциклопедии. В целом же это абсолютно человеческая речь, с которой можно иметь дело.

Мне очень нравились школьные учебники по истории, университетские по археологии. Но я немного тревожился по поводу экспедиций, потому что даже школьники знают, что одно дело – теория, а другое – практика.

Но когда я впервые попал в экспедицию, то пришел в бурный восторг. Мне страшно понравились люди, с которыми я приехал. Это были совершенно особые люди. Они формировали свою социальную среду и свою иерархию, иную чем в городской жизни.

Работа в экспедиции – это бесплатный фитнесс на свежем воздухе. При этом она еще и научная. Но это и великолепный отдых – салон на открытом воздухе, где можно слушать других, раскрыв рот. Так что первая экспедиция была действительно прекрасной.

В дальнейшем почти никогда экспедиции меня не разочаровывали. Но их было сравнительно немного. Я археолог немножко нетипичный. В самой Москве у меня большое поле для изучения, поэтому я не так много езжу. Но, конечно, все археологи поневоле путешествуют, потому что памятники не перевезешь к себе в город для исследования. Нужно отправляться к ним.

- А насколько важен психологический климат между участниками экспедиции?

- Для науки это очень важно. Помните фильм «9 дней одного года»? Этот фильм всех привел в науку. Там речь идет о физиках-ядерщиках, но описываемые там ситуации подходят для любой научной дисциплины. В фильме показано удивительное ученое братство – люди, которые и занимаются наукой, и живут в ней. Все их контакты, все их разговоры, беседы, танцы, веселье – всё это, в конце концов, замешано на науке. Так и у Стругацких, где понедельник начинается в субботу. Это правда так - вся жизнь «сплошняк», без выходных и почти без сна.

Не скажу, что без этого нельзя создавать науку, но это то, что нужно во многих отношениях. Нужно находиться внутри процесса. Самый простой способ работы – коллективный. Наука вообще вещь коллективная. Даже представители теоретической физики, требующей индивидуальной работы мозга, нуждаются в общении. Особенно это важно в рамках дисциплин, связанных с полевыми исследованиями – геологии, археологии, ботанике, ихтиологии и пр. Это необходимо и для научных результатов, и, разумеется, для самих людей.

- Какими достижениями вы больше всего гордитесь как археолог? Что считаете важным?

- Иногда даже самые маленькие «штучки» оказываются очень важными. Я очень люблю свои иконографические штудии, над которыми работал в 90-х гг. Мне удалось совсем маленькие предметы описать другими словами, в силу чего они получали совершенно иное истолкование. То есть то, что было белым, стало, примерно, черным, и наоборот. Кажется, что это не имеет прямого отношения к современной археологии. Но на самом деле имеет, потому что археология – это, прежде всего, точность видения, точность в описании предмета, раскопа, слоя. Главное здесь – точно описать предмет, и дело даже не в словах. Вы должны увидеть то, что нуждается в описании. Это очень важная вещь.

Если говорить о научно-организационной деятельности, то я фактически переформатировал и, в значительной степени, создал заново археологию монастырей, прежде всего московских, и древнерусских в целом. Нельзя сказать, что до этого она не существовала. Но она не была артикулирована, не имела своего названия и структуры.

На Западе она существовала давно. На самом деле мы часто идем параллельным путем. Это типичная конвергенция. То, что мы открываем здесь, уже открыто или будет открыто за рубежом. Но в этом нет никакой беды. Мы не идем по следам друг друга. Мы сами открываем те же самые факты заново. Соединившись с фактами, найденными на Западе или на Востоке, в других странах мира, они обретают гораздо большую объемность. Факты становятся серьезнее, глубже, интереснее, чем если бы они были открыты лишь в одном месте. Так устроено гуманитарное знание. Поэтому я был очень рад узнать, что на Западе бурно развивается монастырская археология, monastic archaeology, которую мы своими руками построили в России.

Другое важное направление, которое я пытался развивать – это авраамическая археология. Суть в том, что памятники авраамических религий – иудаизма, христианства и ислама – нельзя изучать в отрыве друг от друга. Занимающийся христианкой археологией должен иметь знания и об исламской, и об иудейской. И наоборот, исламоведы должны хорошо разбираться в христианских и иудейских древностях.

Конечно, самое важное из научно-организационной части, что можно назвать чудом, необыкновенным стечением обстоятельств – возобновление археологических работ русской экспедиции в Палестине. И по смыслу, и во избежание политически некорректного определения, эту область называют Святой землей. Хороший нейтральный термин для описания земли, действительно святой и для мусульман, и для иудеев, и для христиан.

На Святой земле на протяжении ста лет не было русской археологии. Если говорить всерьез, ее не было и в XIX веке. В то время она делала лишь первые шаги, но довольно активно и успешно. Были люди, которые хотели, чтобы в Иерихоне состоялась русская археология. Но, к сожалению, тогда она не состоялась. Теперь же экспедиция работает, и грант РФФИ позволяет развивать это направление, а также надеяться на создание там своей школы древностей.

- Как раз об этом я и хотела спросить. Какие эмоции вы испытали, когда вам снова удалось возобновить раскопки?

- Как это часто бывает, первые мысли были – «Неужели это возможно»? И я, и Николай Андреевич Макаров, который в значительной степени поддерживал этот процесс, до конца не верили, что это может произойти. Начиная с 90-х гг. я писал об этом. В книге «Христианские древности» 1995 года я писал о том, что нужно вернуться на Святую землю.

Потом я работал над статьями по этой тематике, просто потому, что нужно было выступить на заседаниях, посвященных этому вопросу. И тогда это были просто слова. Я совершенно не верил, что удастся туда вернуться. Тем не менее, процесс потихоньку шел, и когда появились чисто практические возможности, то оказалось, что мы готовы. Мы были морально готовы. У нас была теоретическая наработка, которую мы могли применить к делу. У нас был энтузиазм, мотивация. Мы были готовы объяснить эту необходимость кому угодно, на каком угодно уровне – от рязанского крестьянина до государственного или общественного деятеля. И это сработало.

А дальше нам оставалось лишь претерпеть все неприятности первых месяцев работы, неорганизованность, безумные технические сложности, включая тяжелейший климат. Можно писать книги об одном только сезоне 2010 года, когда на русском участке в Иерихоне одновременно шла стройка и организация раскопок, которые теоретически были продолжением работ, начатых в XIX веке. Но на практике, эти работы начинались с нуля.

"КОНЕЧНО, НАШ ВКЛАД В ОБЩЕМИРОВУЮ НАУКУ О СВЯТОЙ ЗЕМЛЕ СКРОМЕН. ПО СЛОЖНОСТИ И ВСЕСТОРОННОСТИ ЭТО ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАЗДЕЛ НАУКИ. МЫ ЗАНИМАЕМ В НЕМ ПРОСТО НЕВИДИМОЕ МЕСТО, НО МЫ СУЩЕСТВУЕМ. ЭТО ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ РАЗНИЦА ОТ НЕ-СУЩЕСТВОВАНИЯ ВООБЩЕ"

Конечно, можно было бросить эту затею, махнуть рукой. А можно было упереться и, несмотря на все неудобства, продолжить работу. Выбралось второе. Конечно, наш вклад в общемировую науку о Святой земле скромен. По сложности и всесторонности это фантастический раздел науки. Мы занимаем в нем просто невидимое место, но мы существуем. Это принципиальная разница от не-существования вообще. Сейчас у нас есть возможность собственными глазами наблюдать за развитием раннего этапа авраамической археологии и участвовать в этом процессе. И я очень надеюсь, что мы сумеем сформировать русскую школу археологии Святой земли. Может не мы в буквальном смысле, но следующее поколение археологов. Начало уже положено. Важно ухаживать за этим деревом − поливать, рыхлить землю, укрывать от солнца.

- Ваши старания привели к хорошим результатам. Расскажите о них поподробнее.

- Чтобы об этом рассказать, нужно начать с истории. В середине XIX века Россия потерпела поражение в Крымской войне. Необходимо было строить заново внешнюю политику. Одним из аспектов ее формирования стал Палестинский проект.

Дело в том, что Святая земля всегда притягивала русских православных людей. Они ею страшно интересовались. Это было естественно для них, Святая земля была им очень близка. О ней православные читали в Библии, Евангелиях, а также в рассказах о паломничествах – хождениях, которые писали и переводили с других языков.

Это была тиражная, популярная литература, и она несла элементы знания. В ней содержалось географическое и топографическое описание реально существующей местности, данное через призму религии. Мне кажется, русский человек XVII века, живущий в Москве, плохо понимал географию Новгородской земли. Но, при этом, хорошо знал географию, топографию и даже историю Святой земли. Ему эта местность была мысленно доступнее.

Паломничество имело большое значение и для европейцев, и для русских и православных вообще. Оно даровало спасение души. Но добираться в Святую землю было очень дорого, сложно, опасно – настоящий подвиг. И в середине XIX века задумались: почему бы не сделать этот подвиг более комфортным – так организовать морской путь, чтобы перевозить паломников за небольшие деньги.

Люди на это откликнулись. Духовные потребности нации соединились с географическим интересом и политической необходимостью России. И народ, как бы сейчас сказали, ломанулся. Это стало неожиданностью для самих организаторов.

Паломничество резко возросло, и появилась потребность в инфраструктуре − гостиницах, больницах, других опорных точках для общения с местным населением, то есть в школах для детей арабов-христиан.


Загрузка...






Мнение администрации сайта и Ваше мнение, может частично или полностью не совпадать с мнениями авторов публикаций. Администрация не несет ответственности за достоверность и содержание материалов.
Категория: Загадки истории | Источник: https://vk.com/| Просмотров: 101 | Добавил: Pantera| | Теги: Возвращение, Святую, Землю, на | Рейтинг: 0.0/0

По этой теме смотрите:

В КОММЕНТАРИЯХ НЕДОПУСТИМА КРИТИКА САЙТА,АДМИНИСТРАТОРОВ,МОДЕРАТОРОВ и ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ,КОТОРЫЕ ГОТОВЯТ ДЛЯ ВАС НОВОСТИ! УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Загрузка...
Форма входа
Логин:
Пароль:
Поиск

Загрузка...

Беседка
Онлайн всего: 17
Пользователей: 14
Сейчас комментируют: 3


Последние комментарии












На ФОРУМЕ
Pontifik-2017

Pantera

Pantera

Pantera

Pantera

Pantera

Pantera

Pantera

Pantera

Pantera


Загрузка...